А. П. Чехов

Письма за 1892 год. Часть 8

Перейти к письму: 1185, 1186, 1187, 1188, 1189, 1190, 1191, 1192, 1193, 1194, 1195, 1196, 1197, 1198.

1184. А. С. СУВОРИНУ

4 июня 1892 г. Мелихово.

4 июнь. Мелихово.

Вы не заехали ко мне, потому что, как пишете, Вас смутили три девицы. Но, во-первых, девицы давно уже уехали, и, во-вторых, сколько бы ни было девиц, мои две комнаты всегда к Вашим услугам, ибо в оные не допускаются ни юноши, ни девицы.

Неужели мы не увидимся до осени? Это очень грустно. Мне вообще не весело, а без надежды скоро увидеть Вас будет совсем скучно. По крайней мере не забывайте мне присылать Ваши адресы, чтобы я мог писать Вам.

Жарко и нет дождей. Природа томится, люди тоже. Рожь у нас достигает человеческого роста, через 20 дней ее нужно убирать, а овсы еще в вершок. Не похоже на урожай. Но зато комаров нет. Когда я узнал, что Жан Щеглов избрал своим постоянным местом жительства Владимир, то меня пронял ужас: ведь его там заедят комары, и скука там безысходная, историческая скука! Самый скучный из всех губернских городов, даже театра нет. Лучше бы ехал он в Тулу или Воронеж.

Я пишу повесть - маленькую любовную историю. Пишу с удовольствием, находя приятность в самом процессе письма, а процесс у меня кропотливый, медлительный. Когда же болит голова или около меня говорят вздор, то пишу со скрежетом зубовным. Голова часто болит, а слушать вздор приходится еще чаще. Есть у меня интересный сюжет для комедии, но не придумал еще конца. Кто изобретет новые концы для пьес, тот откроет новую эру. Не даются подлые концы! Герой или женись или застрелись, другого выхода нет. Называется моя будущая комедия так: "Портсигар". Не стану писать ее, пока не придумаю конца, такого же заковыристого, как начало. А придумаю конец, напишу ее в две недели.

Будущий тесть барона Сталь фон Гольштейн скучен. Это гроб, а гробы тем скучнее, чем богаче они убраны. Вот тысяча первое доказательство, что не в деньгах счастье, — пошлая истина, но все-таки истина. Вейнберг интересно рассказывает. Мне нравятся его хитрые глаза.

А я бы с удовольствием поехал в Феодосию. Конечно, solo. Напишите туда на всякий случай, что я приеду и чтобы на меня не смотрели, как на самозванца. Кончу повесть и махну туда комедию писать. Я люблю громадные дома. Купаться же в море не мешает, ибо здоровье мое неважно. В каком месяце Вы вернетесь? Ради небес, не пожить ли нам вместе в Феодосии весь сентябрь или октябрь? Для меня это было бы восхитительно, я был бы на седьмом небе. Если я Вам еще не надоел, то подумайте и ответьте. К осени мои финансовые дела будут благополучно устроены и я не буду ныть на тему, что "писать надо". Если мы спишемся предварительно, то я Вас встречу в Феодосии.

Наша горничная, поражавшая нас своим трудолюбием, оказалась профессиональной воровкой. Она крала деньги, платки, книги, фотографии… Каждый гость не находил у себя 5 — 10 рублей. Воображаю, сколько денег она у меня украла! У меня нет привычки запирать стол и считать деньги. Думаю, что сотни две украла; помню, в марте и в апреле мне всё время казалось странным, что у меня уходит много денег.

"Русское обозрение" не выходит.

Получил от Свободина письмо; жалуется, что его съели комары. А живет он во Владимирской губ<ернии>.

Напишите же мне, пожалуйста, подлиннее.

Кланяйтесь Вашей сестре и Петру Сергеевичу. Симпатичной акушерке скажите, что она душка.

Да хранит Вас бог.

Ваш А. Чехов.

1185. А. С. СУВОРИНУ

4 июня 1892 г. Мелихово.

4 июнь.

Пишу на всякий случай. Когда будете в Боброве, то получите письмо, которое я Вам туда посылаю. Три барышни, которые смутили Вас, давно уже уехали; Ольги Петровны нет. Ждем ее.

Низко кланяюсь Вам, завидую и желаю счастливого пути.

Ваш А. Чехов.

На обороте:

Петербург,

Алексею Сергеевичу Суворину.

Мл. Итальянская, 18.

1186. Ф. О. ШЕХТЕЛЮ

7 июня 1892 г. Мелихово.

7 июнь. Мелихово.

Благодаря окаянному зелью, которое Вы подарили мне, вся моя земля покрылась маленькими членами in erecktirten Zustande. * Я посадил зелье в трех местах, и все эти три места уже имеют такой вид, как будто хотят тараканить.

Заговорив о членах, нельзя умолчать и об яйцах.

Полученные от Вас яйца положены под курицу. Благодарим за преумножение нашего хозяйства! Если благополучно вылупятся цыплята, то к зиме я устрою для них особое помещение и буду сам глядеть за ними.

Третьего дня заказал я 50 вишневых дерев и 100 кустов сирени. Хозяйство мое мне нравится, во увы! ужасно тянет меня неведомая сила на Кавказ или в Крым; вообще к морю. Минутами бывает даже тяжело. Кажется, что если я в этом году не понюхаю палубы, то возненавижу свою усадьбу, которую, кстати сказать, по плану Миши, плотники обнесли частоколом. Но уехать, вероятно, не придется, так как работы по горло и денег лишних нет. Отложил все свои путешественные вожделения до августа.

Ну, как Вы съездили в Вену? Завидую Вам.

В июне я буду в Москве и зайду к Вам, чтобы увлечь Вас с собою под сень струй. После дождя у нас стало добропорядочно. Много зелени, но больше всего вишен. Вишен тьма-тьмущая.

Еще раз спасибо, голубчик, за будущих петухов и кур, а также за окаянное зелье. Будьте здравы, веселы и богаты, как Асаф Баранов. Да хранит Вас небо.

Ваш всем сердцем

А. Чехов.

В общем скучно.

* в состоянии эрекции (нем.).

1187. Н. А. ЛЕИКИНУ

8 июня 1892 г. Мелихово.

8 июнь 1892 г. Ст. Лопасня.

Письмо Ваше получил, добрейший Николай Александрович. Надо полагать, что Мих<аил> Суворин теперь у себя в имении в Псковской губ<ернии> и что добиться от него истины почти невозможно. Сегодня я напишу брату Александру. Если он приедет ко мне, то лучшей оказии не придумаешь. Буде понадобятся для собак цепочки и ошейники, то, пожалуйста, купите их сами, а потом сочтемся. Александр не сумеет купить, так же как и я, ибо нам никогда еще не приходилось возить собак. А видеть у себя таксов я жажду и алчу.

Да, ветеринария находится еще у нас в самом жалком положении. Иной раз посмотришь в рецепт и только руками разведешь. Белладонна, свинцовый сахар, серный цвет и тому подобная чепуха, прописываемая по старым скотским лечебникам. Лечебник, изданный "Посредником" для народа, положительно никуда не годен. Отсталость ужасная.

У нас нет дождей и жарко. Томимся. Рожь прекрасная, но яровые плачут. Поливка огородов замучила и мою фамилию, и прислугу. Странно, у Вас не цвела ещё яблоня, а у меня уже краснеют вишни, висят яблоки величиной в три копейки, поспевают клубника и крыжовник. Ягод в этом году будет тьма-тьмущая. Одной клубники соберем, пожалуй, несколько пудов. А куда ее девать?

Книги, о которых Вы писали мне, у нас есть. Со Шредером я познакомился еще на Сахалине, когда постигал местное сельское хозяйство. Но вот беда, некогда заняться садом! Надо бы осмотреть каждое деревцо, но я пишу, работники в поле, сестра с огородом, мать по хозяйству… А когда я бываю свободен, меня требуют или в поле, или к плотникам, или в огород, или же все лопаты заняты и нечем окопать деревья. Занялся я спиливанием сухих фруктовых деревьев и сучьев, но провозился дня три и бросил. Старые деревья клонятся к земле - того и гляди упадут; сливы, прямо в цвету, лежали на земле, и приходилось рубить их, ибо не было спасения. Надо бы вилы для подпорок, но в лес некому ехать. Подождем августа, тогда будет посвободнее.

Я заказал к осени 100 кустов сирени и 50 дерев владимирской вишни. В том месте, которое я теперь огородил фундаментальной решеткой и которое служит продолжением нашего сада, придется посадить не менее 700 дерев. Выйдет сад превосходный, и лет через 8 — 10 мои наследники будут иметь с него хороший доход. В будущем году заведу пасеку.

Гречка у меня превосходная, а пчел нет.

Благодарил ли я Вас за книги? Я их давно уже получил. Простите, я невежливый человек, не высылаю Вам своих книг… Утешаю себя мыслью, что пришлю их Вам все сразу.

Александр меня удивил. Выпустил "Историю пожарного дела". Это очень хорошо. Он и ко мне обращался насчет сынишки, я обещал навести справки, но в моем архиве такая масса писем, что подступить страшно.

Низко кланяюсь Вашим и желаю теплой, сухой погоды. Будьте здоровы и благополучны.

Ваш А. Чехов.

1188. Ал. П. ЧЕХОВУ

9 июня 1892 г. Мелихово.

Ст. Лопасня, 9 июнь.

Получил я "Историю пожарного дела" и подумал: кто б мог предположить, что из нужника выйдет такой гений? Последняя книжка "Историческ<ого> вестника" довершила мое удивление, и я не перестаю задавать себе этот вопрос. Да, Саша, ты гений. Сторожа в таганрогской Михайловской церкви должны гордиться, что у их старосты такой племянник.

Мы были наслышаны от твоего друга Н. А. Лейкина, что ты скоро приедешь в наше имение. Идея гениальная, и не замедли привести ее в исполнение. Но приезжай в медной каске. Перед приездом исполни просьбу, весьма громоздкую просьбу! Спишись со своим другом Лейкиным, которого ты так любишь (село Ивановское на Неве), и привези от него двух моих великолепных таксов. Расходы по провозу собак - мои. Я андам. Без собак не моги приезжать. Это очень милые животные, они будут всю дорогу утешать тебя. Ты их полюбишь, Саша.

Все наши здравствуют. Отец взволнован: Виссарион, епископ Костромской, получил Анны 1-й степени, а Александр, епископ Можайский, который старше его, еще не получил.

Кланяйся своей супруге и чадам. Не будь штанами, приезжай.

Твой благодетель

А. Чехов.

1189. Ал. П. ЧЕХОВУ

11 июня 1892 г. Мелихово.

11 июнь.

Получил я твое письмо, пожарный Саша, и отвечаю сице. Я уже писал тебе, что приезд твой ожидается в Мелихове, но не иначе, как в обществе лейкинских таксов. Пожалуйста, привези таксов.

Твоя заказная бандероль ушла в Серпухов и будет лежать там в почтовой конторе до nec plus ultra. *

Что же касается 85 руб., то вышли их Ивану для передачи мне (Тверская застава, Миусское училище). Деньги нужны до зареза, до отчаянности, и потому можешь судить, сколь гениальным показалось твое обещание.

M-elle Загуляевой буду писать.

Фотографии получены. Мы купили свинку.

Приспособься приехать не позже июня, ибо в июле не будет уже той чёртовой пропасти всяких ягод, какая удивляет теперь наш взор. Началась косовица.

Так гляди же, мы ждем. Что ты на своей книге подписался Чеховым, а не Гусевым, — это подло.

Леонид Третьяков и Сержель умерли.

Все у нас здравы и благополучны, но Лопасня деньги любить, а денег у нас нет.

Желаю Вам всего хорошего, молодой человек. Подтяните брюки.

Ваш благодетель

А. Чехов.

Приехал Иван. Взыскивает.

* до крайних пределов (лат.).

1190. А. С. СУВОРИНУ

16 июня 1892 г. Мелихово.

16 июнь. Ст. Лопасня.

Однако Вы меня удивили. Я думал, что Вы уже по Битюгу гуляете или за границей купаетесь, и давно уже послал Вам письмо в Бобров, ан Вы еще в Петербурге мерзнете. Если Вы долго жили в Питере, то отчего мне не писали?

В августе я поехал бы с Вами в Феодосию с восторгом. Прожил бы я там с Вами, буде угодно, весь сентябрь и октябрь с наслаждением. И даже остался бы там зимовать. В самом деле, если бы Вы вернулись в августе! Для меня это было бы очень, очень хорошо. Напишите мне о Ваших осенних намерениях попространнее. Что касается холеры, то бояться ее не следует. Она далеко не пойдет и к сентябрю, вероятно, прикончится. В наше время она не живуча.

Жду Вашей повести и поспешу исполнить авторское желание. Если пришлете еще что-нибудь и из-за границы, то буду очень рад, ибо испытываю тоску по литературе. Мне хочется и писать, и читать, и критику разводить.

Астрономка еще не приезжала.

Вы хотите, чтобы я описывал Вам свои впечатления. Мелихово - не заграница. Преобладают у меня теперь два впечатления: одно - прекрасное от сенокоса и другое - отвратительное от женоподобного, мясистого и голодного Сорохтина, моего предместника, который всё еще не угомонился и всячески старается облапошить меня.

Душа моя просится вширь и ввысь, но поневоле приходится вести жизнь узенькую, ушедшую в сволочные рубли и копейки. Нет ничего пошлее мещанской жизни с ее грошами, харчами, нелепыми разговорами и никому ненужной условной добродетелью. Душа моя изныла от сознания, что я работаю ради денег и что деньги центр моей деятельности. Ноющее чувство это вместе со справедливостью делают в моих глазах писательство мое занятием презренным, я не уважаю того, что пишу, я вял и скучен самому себе, и рад, что у меня есть медицина, которою я, как бы то ни было, занимаюсь все-таки не для денег. Надо бы выкупаться в серной кислоте и совлечь с себя кожу и потом обрасти новой шерстью.

Пишите мне побольше. Ведь у Вас пропасть свободного времени. Вы утомлены, но все-таки пишите. Право, мне скучно оттого, что Вы уехали так далеко. Жизнь моя изменилась круто: я не переписываюсь теперь ни с кем, кроме Вас. Изредка перекликнешься с недугующим Свободиным, а остальные благоприятели умолкли в ответ на мое молчание. Иссякли приятельские сюжеты.

Дождей нет. Яровые погибли. Рожь будет легковесная.

Пришли больные. Баба с глазом. Дала полотенце.

Ну, желаю Вам всяких благ, а главное веселья и хорошего сна.

Правда ли, что нас ожидает литературное торжество - 50-летний юбилей Григоровича?

Ваш А. Чехов.

В самой Лопасне продается большое имение предводителя Рюмина, с дворцами, с лесами, с рекой и с тысяча одной ночью. Есть также продажные имения в 30 — 40 и 50 тысяч, из коих, кажется, ни одного нет такого, которое не требовало бы ремонта. Рюминское имение в полном порядке. Говорят, есть даже зоологический сад.

1191. В. Г. ЧЕРТКОВУ

18 июня 1892 г. Мелихово.

18 июнь.

Милостивый государь

Владимир Григорьевич.

Я живу теперь не в Москве, а в Серпуховском уезде, и потому письмо Ваше, посланное в мае, я получил только вчера. Мой адрес такой: Ст. Лопасня Моск.-Курск. дор., село Мелихово - это для простых писем, для всякой же иной корреспонденции - г. Серпухов, село Мелихово.

Трудно иметь мнение о собственных произведениях, но мне кажется, что рассказ мой "Жена" не подходит для Вас. Если Вы думаете иначе, то сделайте одолжение, берите его и печатайте. Я поищу у себя в столе и, быть может, найду какой-нибудь другой рассказ и пришлю Вам; мне хочется, чтобы мое участие в Вашем предприятии обошлось без "Жены".

Рассказ печатайте и издавайте на тех условиях, которые находите справедливыми, то есть наиболее подходящими для себя в данное время. В конце Вашего письма Вы, ссылаясь на свою неопытность в определении размеров авторского гонорара, предлагаете мне высказать на этот счет свое мнение. Но я тоже не могу похвастаться опытностью. До сих пор мне приходилось отдавать свои произведения для дешевых изданий только один раз, а именно А. С. Суворину для его "Дешевой библиотеки". Он платит мне за каждое издание "Детворы" 100 рублей. Сколько экземпляров составляет каждое издание, я не помню. Вы спишитесь с ним, т. е. с Сувориным. Расчеты его с авторами, кажется, не составляют секрета, и он, вероятно, сообщит Вам точные цифры и мотивы, которыми он руководствуется при определении гонорара, когда покупает материал для своей "Дешевой библиотеки". Его адрес: Oesterreich. Franzensbad, poste restante.

Желаю Вам всего хорошего.

Ваш покорный слуга

А. Чехов.

Книжку с "Ванькой" благоволите выслать в Серпухов. Если не раздумали издавать мой рассказ "Бабы", то не откажите прислать корректуру. Я не задержу ее.

1192. Н. М. ЛИНТВАРЕВОЙ

20 июня 1892 г. Мелихово.

20 июнь. Прекрасное Мелихово.

Спешу Вас обрадовать, уважаемая Наталия Михайловна: нож от второго плуга нашелся, и мы уже препроводили сей плуг в Сумы, доказательством чего служит прилагаемая квитанция. На тебе, убоже, що нам не гоже. Господин главный управляющий не распорядился заплатить за пересылку плуга - вините его, а не меня.

Ну-с, после Вашего отъезда дождя у нас не было и вершковый овес выбросил уже колосья. Мы погибли: овса не будет. Зато хвощ растет на славу. Вчера побрызгал дождик, но так скупо, что даже пыли не прибил. Кормовая свекла еще не взошла.

Гусак, извините за выраженье, ухватил бабу Федосью за платок и повис на ней. Кухарка Дарья, находясь в сильно чверезом состоянии, повыбрасывала из-под гусынь яйца, так что вылупилось только три врага. Поросенок кусается и ест в саду кукурузу. Милые лошадки ночью поели цветную капусту. Купили за 6 р. телушку, которая от утра до ночи поет густым баритоном. Дарья свирепствует. Постники продолжают во время обеда и ужина блистать своим благочестием. В пруде завелись саламандры и зеленые чёртики. Одним словом, царю Мидийскому остается только издать дикий воинственный крик и бежать куда-нибудь в пустыню.

Покосы сдали с половины. Ездим каждый день во второй участок, где косят 10 человек. Там я чувствую себя прекрасно. Если бы моя воля, то я переселился бы туда, а Мидию продал бы за три гроша Вареникову. Кстати сказать, сей последний возле своей конюшни, то есть почти в нашем саду, воздвиг замок для сомневающихся людей вроде графа Ланского. Господин главный управляющий вскипел и пошел объясняться. Результат: замок перенесен к нашему четырехугольнику. C'est savon.

Плотники пошли чай пить.

Приезжала Канталупа и уехала. Опять приехала гр. Мамуна; в настоящий момент она играет на рояли, а возле нее те, кому это нужно, делают карьеру. Прекрасная дочь Израиля то громко хохочет, то плачет.

Маша и Мамуна собираются к Вам, я же не могу приехать на Луку раньше августа. Во-первых, занят по горло и, во-вторых, нет денег.

Завтра будет у нас Свободин.

Был я на днях в Серпухове и ел там биток с луком. Больше ничего не могу сказать об этом городе.

Пахать нельзя. Земля высохла. Навозу хватило только на 5 десятин. Миша хочет купить еще 45 лошадей.

Вы в опале у царя Мидийского: зачем Вы заплатили за тарань? Разве ее нельзя было выслать наложенным платежом? Ах, как это нехорошо!

Всем Вашим низко кланяюсь и желаю всего хорошего. От всей души желаю Вам не иметь лошадей и гусаков. Будьте здоровы и хранимы небом.

Ваш А. Чехов.

Плещеев в Петербурге. Свадьба в июле. Жених - барон и красавец. Красив, потому что был в гусарах и продолжает служить на военной. Папаша-поэт покупает виллу где-то около Виндзора, но зельтерской воды уже не пьет: дорого!

1193. Г. М. ЛИНТВАРЕВУ

20 июня 1892 г. Мелихово.

20 июнь.

Уважаемый Георгий Михайлович! Наталия Михайловна не так меня поняла. Я вовсе не говорил ей, что не еду на Луку только потому-де, что Вы меня не приглашаете. Церемонность моя никогда еще не простиралась до такой высоты. Я говорил Вашей сестре, что не еду к Вам, потому что уверен, что ее братья не поедут ко мне. Вот и всё.

Я приеду в августе и дней за пять напишу Вам, чтобы Вы имели время списаться с профессором. Приехать же раньше не могу, так как занят всякой ерундой и не имею того, что всякому путешественнику необходимо. Да и неловко уезжать теперь, так как в июле сестры не будет дома. Не на кого дом оставить.

Где теперь г. Иваненко? Что он делает и отчего к нам не едет? А как поживает г. Щербаненко?

Будьте здоровы и богаты.

Ваш А. Чехов.

1194. Е. М. ШАВРОВОЙ

20 июня 1892 г. Мелихово.

20 июнь. Ст. Лопасня.

Здравствуйте, талант! Отчего Вы такая сердитая? Отчего Ваше письмо так холодно-сурово?

Суворин теперь во Franzensbad'e (poste restante). Об его театральных намерениях мне ничего неизвестно. Знаю только, или, вернее, предполагаю, что в сезон 1892/93 года он театра держать не будет. Если хотите иметь более подробные сведения, то спишитесь с ним.

А Вы хотите в актрисы? Что ж? Это мыло, как говорят хохлы. Я первый буду аплодировать Вам и даже в бенефис поднесу венок и серебряный портсигар (?).

Почему Вы охладели к литературе? Давно уже я не читал Ваших рассказов.

Желаю Вам веселья и хорошего настроения. Будьте здоровы и хранимы добрыми духами.

Ваш А. Чехов.

1195. Л. С. МИЗИНОВОЙ

23 июня 1892 г. Мелихово.

23 июнь.

Милая канталупочка, напишите, чтоб впредь до прекращения холеры на Кавказе не хлопотали насчет билетов. Не хочется сидеть в карантинах.

У нас брат Александр с чадами и Свободин. Я пользуюсь отъездом Свободина и пишу Вам две строчки. Милая Ликуся, вместо того чтоб ныть и тоном гувернантки отчитывать себя и меня за дурное (?) поведение, Вы бы лучше написали мне, как Вы живете, что делаете и вообще как Ваши дела. Ухаживают ли за Вами ржевские драгуны? Я разрешаю Вам эти ухаживания, но с условием, что Вы, дуся, приедете не позже конца июля. Слышите ли? Не позже конца июля, иначе будете биты палкой.

Пишите мне побольше, а я буду Вам отвечать. Пишу коротко, ибо спешит Свободин. Ах, как у нас шумно!

Помните, как мы рано утром гуляли по полю?

До свиданья, Ликуся, милая канталупочка.

Весь Ваш Царь Мидийский.

1196. В. Г. ЧЕРТКОВУ

23 июня 1892 г. Мелихово.

23 июнь Ст. Лопасня.

Милостивый государь

Владимир Григорьевич!

Посылаю Вам рассказ свой "Именины". Если, по Вашему мнению, он не сгодится, чтобы заменить "Жену", то будьте добры возвратить мне его. Желаю Вам всего хорошего.

Уважающий А. Чехов.

На обороте:

г. Россоша Воронежск. г<уб>.

Владимиру Григорьевичу Черткову,

1197. А. С. СУВОРИНУ

25 июня 1892 г. Мелихово.

25 июнь.

Выехали ли Вы, наконец, из Петербурга, или же отложили свой отъезд еще до воскресенья? От Вас ни писем, ни слухов, ни повести, которую Вы обещали прислать. Где повесть? Где Вы? Пишу наудачу в Franzensbad. Вы тут? Если тут, то здравствуйте наконец. Я уже писал Вам за границу и делал запрос: будете ли Вы осенью жить в Феодосии? Если да, то можно ли и мне с Вами? Я буду рад прожить с Вами хоть до января.

Холера уже в Саратове. Отсюда она проползет в Нижний и в Москву а по Оке в Серпухов и в Мелихово. Гнусная гостья. После голодовки она должна бы в сущности жестоко потрепать приволжский край, но этого не будет. На будущее взираю я без печали и без боязни. Холера asiatica делает широкие скачки, но она вяла и нерешительна, как Подколесин. Что-нибудь из двух: или она вырождается, или же поддается культуре. В таких клоаках, как Баку, со стотысячным населением, голодным и жалким, как китайские кули, больные считаются не сотнями, а лишь десятками и единицами. В Тифлисе тоже, несмотря на Майдан. Во Владивостоке в 1890 г. была та же история: разговоров больше, чем больных. Но все-таки врачам придется круто. Когда холера будет в Серпуховском уезде, то и аз многогрешный буду кричать, прописывать, ездить и дурно спать. Я уже прочел кое-что и чувствую себя во всеоружии.

Русский человек не понимает деликатных чувств. Сегодня приезжал ко мне сосед, богатый фабрикант, с сынишком лечить горло и, прощаясь, протянул ко мне три рубля. Я сказал: зачем? полноте! Он поблагодарил и положил деньги себе в карман.

Пишите мне, пожалуйста, о загранице. Как Вы проводите время и куда думаете ехать дальше, и не скучно ли Вам?

Получил я от Черткова письмо. Просит больших вещей "для интеллигентных читателей" и просит откровенно высказаться насчет условий, предупреждая, что может платить только из чистой выручки. Ну, что прикажете ему ответить?

Астрономка еще не приезжала. Куда-то сгинула. Боюсь, что она заболела и лежит где-нибудь, из гордости не давая о себе знать. Это шалая голова. Если бы я знал, где она, то написал бы ей, чтоб приехала.

Я не верю в невинность тех жен, которые спят на одной постели с мужьями. И потому, если некая особа отказала доктору, то тут были иные соображения. Да и откуда Плещееву известно, что она отказала? А Плещеев постоянно разочаровывается. Надо быть большой овцой, чтобы серьезно относиться к его симпатиям и верить в его дружбу. Мережковский любил его искренно и воображал, что ему платят тем же. В последний раз он ехал за границу не для себя и не для жены, а ради страждущего Плещеева, который писал ему слезные письма и вызывал его. А теперь вот разочарование… Но в чем и почему? Старческое сибаритское брюзжанье и больше ничего.

Был у меня Свободин. Похудел, поседел, осунулся и, когда спит, похож на мертвого. Необыкновенная кротость, покойный тон и болезненное отвращение к театру. Глядя на него, прихожу к заключению, что человек, готовящийся к смерти, не может любить театр.

Нового ничего нет. Будьте здоровы и веселы. Пишите мне, пожалуйста. Если скучно писать, то пересильте себя. Анне Ивановне и детям привет.

Ваш А. Чехов.

1198. Л. С. МИЗИНОВОЙ

28 июня 1892 г. Мелихово.

28 июнь, 4 часа утра.

Благородная, порядочная Лика! Как только Вы написали мне, что мои письма ни к чему меня не обязывают, я легко вздохнул, и вот пишу Вам теперь длинное письмо без страха, что какая-нибудь тетушка, увидев эти строки, женит меня на таком чудовище, как Вы. С своей стороны тоже спешу успокоить Вас, что письма Ваши в глазах моих имеют значение лишь душистых цветов, но не документов; передайте барону Штакельбергу, кузену и драгунским офицерам, что я не буду служить для них помехой. Мы, Чеховы, в противоположность им, Балласам, не мешаем молодым девушкам жить. Это наш принцип. Итак, Вы свободны.

У нас прижилась заблудшая болонка, неизвестно кому принадлежащая. Приехал Семашко. Графиня уехала и скоро опять приедет. В воздухе сильно пахнет тем, что на языке Миши называется карьерой. Еще что? Поспевают вишни. Вчера ели уже вареники из вишен с кружовенным вареньем. Кстати о варениках. Мой сосед Вареников во что бы то ни стало хочет купить у меня этот участок. Отдает все постройки на снос, разрешает нам жить здесь до будущей (в 1894 г.) зимы и заплатит, вероятно, не менее 10 тысяч. Каково? Я жажду переселиться в тот участок. Если удастся сварить кашу с Варениковым, то осенью же начну строиться в своей лесной пустыне, и для полноты моего благоденствия у меня не будет хватать только тех трех тысяч, о которых я Вам говорил. Канталупа, я знаю: вступив в зрелый возраст, Вы разлюбили меня. Но в благодарность за прежнее счастье пришлите мне три тысячи. Это Вас ни к чему не обяжет, я же не останусь в долгу и пришлю Вам зимой сливочного масла и сушеных вишен.

У нас всё тихо, смирно и согласно, если не считать шума, который производят дети моего старшего братца. Но писать все-таки трудно. Нельзя сосредоточиться. Для того чтобы думать и сочинять, приходится уходить на огород и полоть там бедную травку, которая никому не мешает. У меня сенсационная новость: "Русская мысль" в лице Лаврова прислала мне письмо, полное деликатных чувств и уверений. Я растроган, и если б не моя подлая привычка не отвечать на письма, то я ответил бы, что недоразумение, бывшее у нас года два назад, считаю поконченным. Во всяком случае ту либеральную повесть, которую начал при Вас, дитя мое, я посылаю в "Русскую мысль". Вот она какая история!

Снится ли Вам Левитан с черными глазами, полными африканской страсти? Продолжаете ли Вы получать письма от Вашей семидесятилетней соперницы и лицемерно отвечать ей? В Вас, Лика, сидит большой крокодил, и в сущности я хорошо делаю, что слушаюсь здравого смысла, а не сердца, которое Вы укусили. Дальше, дальше от меня! Или нет, Лика, куда ни шло: позвольте моей голове закружиться от Ваших духов и помогите мне крепче затянуть аркан, который Вы уже забросили мне на шею.

Воображаю, как злорадно торжествуете и как демонски хохочете Вы, читая эти строки… Ах, я, кажется, пишу глупости. Порвите это письмо. Извините, что письмо так неразборчиво написано, и не показывайте его никому. Ах, ах!

Мне Басов писал, что Вы опять стали курить. Это подло, Лика. Презираю Ваш характер.

Каждый день идут дождики, но земля все-таки сухая.

Ну, до свиданья, кукуруза души моей. Хамски почтительно целую Вашу коробочку с пудрой и завидую Вашим старым сапогам, которые каждый день видят Вас. Пишите мне о Ваших успехах. Будьте благополучны и не забывайте побежденного Вами

Царя Мидийского.

Смотрите также: